Седакова И. А.
Новая прагматика архаических моделей: имена неоязычников

(из сборника «Имя. Семантическая аура»)

В статье рассматриваются имена, выбранные для себя последо­вателями неоязыческих движений преимущественно славянского толка. Значительное место уделяется авторефлексии неоязычников, которые открыто рассуждают о своих именах и об их значении в узком (семантическом) и широком (сакральном, магическом, мис­тическом) смысле. Неоязычество1— одна из социально-религиозных сфер, в которых имя (рекло) играет весьма важную, иногда основополагающую роль. Неоязычники практику­ют особый обряд имянаречения, а при подборе (или «комбинирова­нии») имени/имен используют специальные именники, составлен­ные также последователями языческих традиций [Вишнякова; Ка­заков]. Известны несколько вариантов современных словарей язы­ческих имен славян (русские, украинские, белорусские, болгарские и др. версии), как опубликованных в виде книг, так и выложенных только в Интернете. Анализ состава именников, а также краткое сравнение двух языческих традиций в имянаречении — русской и болгарской — позволяют проследить основные тенденции в разви­тии семантической ауры и прагматики славянского имени в их на­циональной специфике.

Неоязычники активны в Интернете (видимо, это универсальный факт, что отмечают исследователи подобных движений в других стра­нах, ср. именование пристрастия неоязычников к Интернету «болез­ненным наваждением» [Lewis 1999: 326; Strmiska 2006]). Материал об именах, именословы, обмен мнениями, дискуссии представлены на многочисленных неоязыческих сайтах (в том числе и на форумах, личных страницах, в авторских статьях). Авторы сайтов и участники форумов выступают под своими языческими именами (или прозви­щами, «никами», наряду с рекло, в современном дискурсе), что также дает богатый материал для анализа.

Языческие имена преимущественно не тайные (хотя есть и осо­бые сакральные имена, которые скрываются), они скорее «рабочие», используются для проведения ритуалов и для коммуникации. Рекло выполняет знаковую функцию, определяя место его носителя в со­циальной иерархии языческой общины. Символика имени строится на буквальном или метафорическом его прочтении. Стремление к прозрачности имени, нередко идентичному прозвищу, кличке про­диктовано верой в то, что имя отражает важнейшие индивидуальные свойства последователя Традиции, его идеологические и религиозные воззрения, практические интенции. Безусловно, это согласуется со спецификой ономастических фактов (ср. «Именно в сфере собственных имен происходит отождествление слова и денотата, которое столь характерно для мифологических представлений и признаком которого является, с одной стороны, всевозможные табу, с другой же — риту­альное изменение имен собственных» [Успенский 1999, 1: 301]).

В Интернете существуют славянские руководства по выбору имени (ср. подобное издание для приверженцев языческого движения Астарта: [Friedmann 2002]). Отметим среди множества именников список славянских корней для создания имен, приводимый Д. Ш. Чирковым на сайте http://slavjanstvo.org. Это «около 650 корней из которых по обычаю составляется славянское имя. Из уважения к нашему языку, приводятся только исконные славянские корни слов»2. Научной кри­тики состав этого списка (имена исконно славянские) и особенно с точки зрения этимологии и интерпретации имен не выдерживает.

Выбор имени — один из первейших моментов приобщения к язы­честву, к Традиции (ср.: «Имянаречение, насколько я понимаю — это серьезный процесс и просто так "брать имена" это что-то не совсем то...» — Форум Московской Славянской Общины РОД3).

Если имя подбирается человеком самостоятельно, он стремится к максимальному самовыражению. Берутся имена богов (многие из которых — продукт кабинетной мифологии) или имена составные — комбинации из древнеславянских корней, зачастую вымышленные. В именах неоязычников отражаются идеи общеславянского языческого единства (разрушенного, в частности принятием христианства), одна­ко многие течения подчеркивают свою связь с ведической и арийской культурой; упоминаются имена скандинавские, «индо-европейские». «Старшие» советуют новичкам подбирать для себя имена «чистые», «княжеские». Некоторые настаивают на уникальности языческого имени, которое не должно повторяться. Известно, что стремление к выражению индивидуальности очень важный фактор для «поисков себя» в язычестве. На сайте www.rain.prohosting.com публикуются результаты опроса, как неоязычники выбирают себе имя. По данным анкеты, 64% выбирают себе имя, пользуясь именословом В. Казакова, 32% — придумывают себе имя сами (зачастую комбинируя корни), 10% выбирают имя из «Именослова» В. Морошкина.

Список имен, носители которых активны в Интернете (это выбор­ка из новостей языческих общин, обмена информацией на форуме и пр.), хорошо это иллюстрирует: Благумил, Богдан, Богумир, Борислав, Веледор, Велезор, Велемудр, Велемысл, Велена, Велеслава (Марина), Велимир, Велизар, Велислав, Верея (Светлана4 Зобнина), Веремид, Волхозар, Всеград, Всеслав, Доброслав (Светловит), Дрягослав (Берестов), Зара (Александра), Злата Лада, Зоран, Иггельд, Искон, Карислава, Колобог, Крада Велес, Красногор, Купала, Лихобор, Лучезар, Лучезар Пересвет, Любомир, Любосвет, Любояр, Мезгирь, Милада, Млад, Нортинга, Огнецвет, Огнеяр, Олег (Коловрат), Оседень, Перун младый, Светозар, Святич, Скиф, Семаргл, Радогор, Ратослав Камень, Родослав, Руславище, Руславушка, Рысень, Рысь, Православ, Святополк, Темнополк, Фенрир, Эрика-язычница, Яроцвет5.

Фактически доминируют имена двусоставные, хотя встречаются и односоставные имена, обозначающие животных (архаические тер­мины или искусственно созданные, нередко персонажи фольклорных произведений). Между тем именники предлагают больший выбор по­добных «природных» имен.

Женские: Белка, Голуба, Зая, Куна, Куница, Лебедица, Лебедь, Лиса, Мурава, Рыса; Мужские: Бобр, Бобрец, Боброк, Бобрыня, Волх, Волховец, Волчок, Воробей, Ворон, Воронец, Врн (так!), Дрозд, Дя­тел, Еж, Елень, Ерш, Журавль, Заяц, Кот, Лиса, Окунь, Олень, Орел, Орлин, Сокол, Соловей.

Ряд имен связывается с растениями и растительностью:

Женские: Береза, Вишня, Гроздана, Груша, Грушица, Елица, Елка, Ива, Ивета, Ивица, Ивка, Калина, Клена, Малина, Ягода, Ягодина, Ясена, Ясеня; Мужские: Берест, Брезан, Дубец, Дубовик, Дубок, Дубыня, Ива, Ивач, Ивиц, Клен6.

Язычники, «родоверы» или последователи Славянской Традиции, представляются на личных страницах или на форумах в Интернете языческими именами, давая их трактовку (а иногда и этимологию, обоснования выбора конкретного сакрального имени и др.): «Мое язы­ческое имя Всеград, общезащитник по-индоевропейски (так!)» (www.oblako.com); «Александр Белов, нынешнее имя Селидор»; «Я не Никодим, а Нехотим, редкое языческое имя»; «жрица Качалова Мария Альбертовна, языческое имя Доброслава». Иногда следуют небольшие рассказы о себе и об имени: «Имя получила в соответствующем обряде от старших». Крада Велес (глава общины «Велес»), характеризуя свое имя, называет его тяжелым. «Бывает так, — продолжает она, — что взявший на себя имя не выдерживает пути Магии и сходит с дистан­ции с самыми неблагополучными последствиями для себя» (www.orden.ra/glava.html).

Имя составляет неразрывное единство со «званием» (волхв, бе­региня, ключарь и пр.), это подчеркивается их носителями (Любо­мир, ключарь-дружинник; Велезор верховода; Борислав, хранитель кольца «Славии»; Огнеяр-волхв; Млад и Родослав, жрецы Перуна). Упоминавшаяся Крада Велес считает, что ее «тяжелое» имя уравно­вешивается «первым словом имени» — Берегиня. «Тот, кто разбирается в составлении сложных имен, без труда расшифрует это имя как "Оберегающая от Смерти7 и чтущая Велеса"».

Ритуал имянаречения и значение имени. Давать имя может толь­ко посвященный, поднявшийся на определенную ступень. Ритуалы имянаречения для рядовых членов дружины и для волхвов различ­ны. Ср., например, следующее свидетельство: «...я упомянула как провела несколько дней на морозе, легко одетой, без пищи и воды, почти без сна, чтобы получить свое Языческое Имя. Это было имя­наречение по Индейски. Имя боги дали мне косвенное, и скромное (На Русский оно переводится как "Песне слава"). Зато, имя получен­ное таким трудом, имя которым можно гордиться». О совершении ритуалов имянаречения упоминается, например, в описании ночного празднования Ивана Купалы: «Волхв... давал имена. Наталья - да­вай, будешь Родинка» (Независимая газета. 20.07.2000); в коммента­риях: «Отснят элемент имянаречения Волка, когда идет обращение к духу Леса...» (Фотография и полный текст комментария http://www.orden.ru/kupala02/kupala6.htm)». Давать имена имеют права только избранные, достигшие определенной ступени в иерархии общины, Крада Велес пишет о себе: «...по решению старших имя нарекала и посвящала».

Вот одна из дискуссий на форуме о языческом имени, которая обозначает основные точки в семантической ауре и в прагматике язы­ческих имен. Вера в то, что имя предопределяет судьбу, диктует даже мелкие (обычно неприятные) события в жизни, играет для членов нео­языческих общин немалую роль. С этим связаны обоснования смены имени, см. ниже.

N: «У меня есть знакомая Язычница, которая имеет бронзолитейную мастерскую для скульптур. И, в связи с этим, она взяла Язычес­кое имя Vulcania. Каждые полгода-год она непременно оступится и сломает щиколотку. Когда она рассказала мне это, я посоветовала ей переменить своё Языческое имя. Дело в том, что, Гефест/Вулкан сло­мал обе щиколотки когда его мать, Гера, сбросила его с Олимпа. И он потому хромой. Ну, моя подруга переменила своё Языческое имя на более устойчивое, и с тех пор больше не ломала ног».

Druid (Новичок): «Это что получается. Имя красит человека? То есть если у меня ник (так!) Druid, то у меня все получится с деревья­ми? И что они скоро со мной разговаривать начнут? Ничего себе».

Аркона: «Друид, взаимосвязь между человеком и его именем есть, особенно если оно взято человеком вполне осознанно. Ник ты сам вы­бирал, исходя из своих устремлений и предпочтений, следовательно он должен отражать твою суть и твои наклонности, так что здесь об­ратная взаимосвязь. Да и что касается имени человека, я слышала, что раньше нарекали ребенка не сразу, после рождения, а по достижении им определенного возраста, когда он сформировывался как личность. Очень на мой взгляд правильный подход».

Эрика-язычница: «Если именем Друида наречь человека, напрочь лишенного способностей общаться с деревьями, оно ему не поможет, связь должна быть двусторонней. Так мне кажеться».

Виноградов: «Эрика-язычница, передай этой своей подружке при­вет! !! Я тоже каждый год 22 июня падаю. И хорошо так, крепко. Еще только с 9-тиэтажки не падал. Думал, почему это происходит — так и не понял. Разве что 22 июня война началась (с немцами)...».

Интересна интерпретация именослова «изнутри» носителями славянской традиции или языческих воззрений. В Интернете выло­жены Словари славянских (языческих) имен, которые снабжены ком­ментариями составителей и их размышлениями над семантикой имен. Последователи Традиции нередко контаминируют современные сла­вянские языки (не только в плане антропонимии), соединяя абсолют­но разные диалекты. Так, в именнике сосуществуют имена Волк, Вълк и Вукадин8, Дед и Дид и мн. др. Представляется, что таким образом адепты стремятся к архаизации способов выражения, хотя результа­ты этого процесса носят явно искусственный характер, и дискурс нео­язычников очень близок псевдофольклорному.

Практика выбора имени и состав именословов у славян (вне язы­ческих течений) значительно различаются. Этот факт отмечается нео­язычниками, которые подчеркивают, что южные славяне сохранили языческие (значащие имена), тогда как у русских преобладают имена заимствованные. Интересно в этом плане сравнить две традиции — русскую и болгарскую. Для такого сопоставления есть обширный ма­териал. Русский вариант неоязыческих (языческих) имен представлен на сайте http://boyan.narod.ru/boyan_slav_name.html. Болгарский мате­риал дает Георги Михов — Огнеслав (http://slavpagan.hit.bg/imena. html), где кроме обширного списка имен «Речник на езически, славян­ски и български имена» («Словарь языческих, славянских и болгарс­ких имен») он предлагает экскурс в славяно-болгарскую ономастику (см. Приложение 2).

Подобно другим носителям языческой культуры, Огнеслав ратует за чистоту именослова, выступает против заимствованных имен и тех, что пришли с христианизацией (оставляя в стороне продолжительное греческое и турецкое влияние, значительно изменившее болгарский (и в целом балканский) ономастикон). Он пишет: «В словаре мы пред­ставляем славяно-языческие имена, засвидетельствованные у болгар начиная с 6 века до сегодняшнего дня. Мы исключили некоторые поз­дние имена (преимущественно 19 — начала 20 века), которые хоро­шо известны в наши дни, и звучат они архаично. Также в словарь не вошли современные искусственно созданные имена, имитирующие двусоставную структуру более древних аутентичных имен, но не име­ющие собственного значения (Михослав — от Михаил, ср. Радослав, Любослав; Цветомир и др.)». Огнеслав не приводит и женские формы мужских имен, указанных в списке, которые образованы с помощью суффиксов -а, -ка, -ца.

В словаре, и это видно сразу, поверхностный анализ сложных имен, который дается лишь к некоторым именам, основывается на прозрачных, очевидных семантических компонентах, хорошо описан­ных в словарях болгарских и других южнославянских имен (Ст. Илчев, Й. Займов, Г. Вайганд, Н. Ковачев, Т. Вукановиh, М. Грковиh, Л. Станковска и др.). Полагая прозрачность внутренней формы имени и его понятность для современного славянина основным принципом отнесения имени к языческим, автор нередко ошибается в интерпре­тации. Кроме того, он опускает трактовку многих имен, поскольку многие из них отнюдь не прозрачны, и их этимологизация весьма за­труднительна даже для лингвистов.

Автор включает в список имен часть тех, которые он называет поздними и искусственно созданными. Нельзя считать этот список и чисто болгарским, поскольку Огнеслав порой включает имена прототюркские, хотя некоторые исторические имена (Крум [БЕР 3, 25]) не дает.

Смешение семантического и прагматического анализа видно из первых же положений автора-составителя словаря. Известно, что в болгарской ономастике представлено много работ, в том числе сло­варей с добротным анализом и подробной систематизацией личных имен. Кроме указанных выше словарей имен, нельзя не упомянуть монографию и серию статей по имянаречению и семантике болгарс­ких имен Е. Крыстевой-Благоевой [Кръстева-Благоева 1999а; 1999б], ср. также работы российских исследователей [Толстая 2001; Толс­той, Толстая 1998; Седакова 2003; Седакова 2005; Узенева 2005]. В русской научной школе семантической ауре имени, ономастической магии посвящено множество научных исследований, в которых, в частности, привлекается и южнославянский материал (см. материа­лы конференций «Имя: семантическая аура». Ч. 1,2; «Ономастика в кругу гуманитарных наук»), см. также работы о княжеских именах и системе имянаречения [Именослов 2003; Литвина, Успенский 2003; Литвина, Успенский 2006], переиздание дореволюционных словарей имен с комментариями [Тупиков 2005] и др.

«Практический» подход к выбору имени, магическое связывание семантики имени с желательными свойствами ребенка сохранились у южных славян, подобная магическая практика отмечается в Болгарии и по сей день вне неоязыческих движений. Среди болгар сейчас на­блюдается всплеск интереса к собственному имени, и на специально созданных сайтах помещены списки мужских и женских имен (www.angelfire.com; www.imena.hit.bg; www.wikipedia.org). Эти списки пос­тоянно пополняются, поскольку посетители добавляют свои редкие, необычные имена и публикуют рассказы (нарративы) о том, почему в семье их назвали именно так, и что, по их мнению, означает их имя. Это явление — самостоятельная «семантизация» имени в Болгарии увязывается с тем фактом, что многие антропонимы созданы (и созда­ются в наши дни) от апеллятивов (для неоязычников — это, как мы видели, важная ономастическая модель). Вера в то, что, давая ребенку определенное имя, можно передать ему свойства, заложенные в се­мантике слова, а также запрограммировать характеристики человека-тезки (родственника, литературного героя, спортсмена и пр.) остается в обществе очень сильной.

Отметим в кратком отступлении от имен языческих и тот факт, что интерес болгар к происхождению имени собственного в основном при­нимает характер народной этимологии. Совпадение западных и славян­ских корней, а также уже упоминавшаяся широкая вариативность име­ни позволяют давать несколько объяснений генезиса имени (зачастую неверные) [Калканова 1996, 53; Кръстева-Благоева 1999а; 1999б; Воденичаров 1997; Иванова, Радева 2005; Банкова 2005]. Так, на интерак­тивном сайте www.angelfire.com. Дария трактуется как образование от слав, дар (ср. слав. имена Дарина, тогда как в научных лингвистических словарях приводится верная этимология известного др.-перс, имени Дарий). Болг. Ивета толкуется некоторыми как свое, болгарское (от Ива, ср. соотв. имя Ива в неоязыческих именословах), в то время как, по моей информации, женщину, носящее это имя, назвала так мать, ко­торая, будучи беременной, читала одноименный рассказ Мопассана и сознательно выбирала чужое имя (информ. И. Б. 2005 г.).

 

Итак, неоязыческие имена апеллируют к нескольким ярусам оно­мастического фонда. Прежде всего это имена языческих богов (не­редко фольклорных персонажей), имена княжеские и имена-клички, прозвища, обозначающие различные свойства человека. «Природ­ный» код в последнем случае особенно релевантен, поскольку связь с окружающим миром, экологические элементы существенны для мно­гих современных языческих течений.

Важной чертой неоязыческих имен в их совокупности является их «общеславянский» характер. В русский именник включены имена южнославянские, а в южнославянский (болгарский) — имена восточ­нославянские в их современном (или аутентичном древнем) фонети­ческом и словообразовательном облике (Соловей — Славей, Володимир — Владимир и мн. др.). Встречаются и соответственно русские и болгарские варианты имен (Болемысл — Болемисъл, Буегнев — Буйгняв, Будивой — Бъдивой; Будимир — Бъдимир; Будорад — Бъдирад; Будислав — Бъдислав; Борзивой Бързовой; см. Приложение 2).

Соединение русских черт с инославянскими типично и для язы­ка неоязычников. Показательны также архаизация и фольклоризация («Глаголешь верно»; «Здравы будьте, други») и смешение элементов славянских с самыми последними западными заимствованиями (лек­сика новых технологий, терминология НЛП, американизмы и пр.). Безусловно, язык неоязычников — это особый социальный диалект (ср. о неоязычестве как о субкультуре [Гайдуков 2003], а также [Кураев 1994]), ориентированный на привнесение искусственных конс­трукций и выражений, не встречающихся в современном русском языке (да и в славянских памятниках), на словотворчество и весьма свободное обращение с результатами научно доказанных языковых процессов.

 

Итак, имена неоязычников, как было показано, в основном «гово­рящие», отражающие идеологические, религиозные и этические воззрения последователей Традиции, копируют древние ономастические модели. При этом на архаичность моделей наслаиваются осовреме­ненные тенденции: социальные аспекты имени, его прагматика, опре­деляющая отчасти статус носителя имени в его Кругу неоязыческого общения.

Сноски:

1 Неоязыческие движения начали развиваться в России в 70-е годы, но особое развитие получили после перестройки. Названия организаций, движений, общин отражают идеологию и религиозные взгляды их членов: «Колесо Бе­ леса», «Община Белеса», «Родноверческая дружина», «Кольцо Славы», Со­ дружество Природной Веры «Славия», Забайкальская славянская дружина, Община экологического сознания «Крина», «Внуки Даждьбожи», «Перунов Знак», Центр «Волховары» (Одесса) и мн. др. (ср. у болгар: «Вечният Славянски Огън»). Неоязычники — это условный термин, адепты славянского язычества предпочитают употреблять обозначения, связанные с Традицией, Родом, Родиной, Природой, Верой (заглавные буквы здесь не случайны, но это отдельная тема). Для всех организаций характерны пантеизм в сочетании с политеизмом (ср. зачин гимнов: «Слава богам»), но обычно одно божество или два в конкретной «родноверческой» организации доминирует (откуда и приветствия: «Слава Яриле!», «Слава Роду! Слава Перуну!» и др.).

2 Орфография и пунктуация во всех цитатах сохраняется.

3 Род — основа-концепт многих современных язычников. Кроме божества Рода, они почитают Природу, Родину (у некоторых это жена Рода), Народ, связывают с этим урожай, представления о родной ('близком по духу') и пр. От этой же основы образованы и самоназвания последователей течений: родоверы.

4 Светлана, Владимир и некоторые другие имена в силу прозрачной для сла­ вян семантики воспринимаются как языческие в Традиции и обычно не ме­ няются.

5 Ср. языческие имена украинцев и белорусов, упоминающиеся в информа­ ции о Славянском вече (неоязычников-родоведов) под Киевом: укр. Светояр, Зореслава, Орияна, Ярина, Ратибор, Виста, Свантибор, Цвитана (!), Право- мир, Вогнемоба, Орислав; белор. Медвенко, Мирослав и др. (www.rodoved.info/bgn00l.htm).

6 Особенно много имен связано с идеей роста: Рост-, Раст- образуют дву­составные имена: Растисава, Растислава, Растимир, Растислав, Растич, Ростигнев, Ростимир, Ростимысл, Ростислав и цвета: Цвета, Цветава, Цветана, Цветия, Цветан, Цветидар, Цветимир, Цветислав и др.

7 В задачи этой статьи не входит анализ религиозных представлений и сим­волики язычников. Однако нельзя удержаться от комментария метафори­ческого связывания смерти с похищением и воровством (глагол красть). Это скорее фольклорный образ, псевдофольклористичность типична для неоязыческого дискурса. Подробнее о метафорах смерти см.: [Седакова О. 2004].

8 Имена со значением «волк» распространены у многих народов и имеют древнюю традицию. К их магическому использованию прибегали прежде в самых различных случаях. Так, у болгар значение этого имени было важно при переименовании ребенка в случае его болезни (Вълчо, Вълчана, «чтобы болезнь перешла к волку» [РКС 140, с. Кривня, Разградско]). Ср. также из­вестный биографический пассаж Вука Караджича [Караhиh 1986, 131], см. также список имен от серб. Вук (Вукодраг, Вучина и др. — всего около 50, цит. по: [Требjешанин 2000, 111—112]).

Литература:

Банкова 2005 — Банкова П. По името го познаха: Етноконфесионални ас­пекта на личното име в България. София, 2005.
БЕР — Български етимологичен речник. Т. 1—5. София, 1971—1996.
Вайганд 1926— Вайганд Г. Българските собствени имена: Произход и значението. София, 1926.
Вишнякова — Вишнякова С. Именослов. Комсомольск-на-Амуре, б. г.
Влахов 1999 — Влахов С. Енциклопедичен речник от Авгий до Яфет. Чужди собствени имена в езиковия свят на българите. София, 1999.
Воденичаров 1997 — Воденичаров П. Предци, предтечи, лични имена — прагматиката на даване име (За религиозното родство) // Предци и предтечи. Митове и утопии на Балканите. Благоевград, 1997.
Вукановий 1940— Вукановиh Т. Лична имена код Срба // ГЕМБ 15. Београд, 1940.
Гайдуков 2003 — Гайдуков А. Молодежная субкультура славянского нео­язычества в Петербурге (www.neopaganism\SPb-subcultur.htm).
Грковиh 1977 — Грковиh М. Речник личних имена код Срба. Београд. 1977.
Займов 1988 — Займов И. Български именник. София, 1988.
Иванова, Радева 2005 — Иванова И., Радева П. Имена на болгарите. Со­фия, 2005.
Илчев 1969 — Илчев Ст. Речник на личните и фамилии имена у българи­те. София, 1969.
Именослов 2003 — Именослов: Заметки по исторической семантике име­ни / Сост. Ф. Б. Успенский. М., 2003.
Именослов Бояна — Именослов http://boyan.narod.ru/sIav_name.html.
Казаков — Казаков В. Именослов. Калуга, б. г.
Калканова 1996 — Калканова Т. Популярно ли е твоето име? София, 1996.
Kapahиh 1986 — Kapahuh В. С. Српски рjечник. Београд, 1986.
Ковачев 1985 — Ковачев И. Ономастика. София, 1985.
Ковачев 1995 - Ковачев Н. Честотно-етимологичен речник на личните имена. Велико Търново, 1995.
Кръстева 1996 — Кръстева Е. Име и именуване в българската традиционна култура // Етнографски проблеми на народната култура. София, 1996. Т. 4. 

 

 

ПОДПИСКА НА НОВОСТИ


Предупреждение


Расписание


Отзывы

Мужское и женское сквозь призму сакрального


Наша страница ВКонтакте

www.vk.com/studio_name

СПИСОК КУРАТОРОВ «ШКОЛЫ ИМЕНИ» В ГОРОДАХ РОССИИ

 


Запрос на бланк именной генограммы


10 роковых ошибок, которые могут совершить родители при выборе имени для ребёнка

Подпишитесь на нашу рассылку, и мы Вам о них расскажем
* обязательно для заполнения
Close
  Напомнить позднее   Больше не показывать