Жаров С.А., Решетников Г.М.
«Сыновья матери» и «сыновья отца». Часть 1

«Поистине Имя - бесконечно... с его помощью обретается бесконечный мир» - говориться в «Упанишадах». Исследования «Студии Имени» убеждают нас в правоте древней мудрости. Имя, будучи конституирующим фактором, определяющим психическую организацию своего носителя, открывает всё новые, всё более глубокие, сакральные уровни прочтения. В своих статьях мы уже говорили о кодах пространственной и половой идентификации, которые несёт в себе Имя. Подробно рассматривалась нами и такая категория как принадлежность имён к солнечной или лунной парадигме. Сегодня настало время рассказать ещё об одной важной именной характеристике — принадлежности к миру Отца или к миру Матери. И, как нам кажется, рассмотрение данной темы наиболее своевременно именно сейчас, в период парадигмального сдвига, когда два этих мира вошли в фазу «активного боевого соприкосновения». А когда вокруг звенит сталь, неплохо бы знать, на чьей ты стороне и за что, собственно, борешься.

Для того чтобы каждый, кому небезразлична собственная судьба, смог прояснить для себя эти вопросы, как раз и предназначена данная статья, первая часть которой посвящена именам «сыновей матери», а вторая именам «сыновей отца».
Названия эти в определённой степени условны. То есть речь идёт не о биологических отце и матери, а о том, что в психоанализе называется «фигурой Отца» и «фигурой Матери». Мать здесь — всегда не только родительница, но и владелица своих детей. При всех позитивных аспектах материнства, её идеал — вечное владение своими детьми, которые не должны взрослеть и покидать её. А вот оторвать детей от матери, заменить власть материнского каприза властью закона и вывести их во взрослый мир в состоянии только Отец – носитель смысла, порядка и активного творящего начала.

В связи с этим, и можно констатировать наличие двух различных миров — мира Отца и мира Матери, несущих различные смысловые уровни и даже имеющие разные языки. Антропологам известны, например, некоторые двуязычные племена, в которых ребенок до обряда взросления говорит на «материнском» языке, а после — разучивает язык «взрослый». Кроме того, во многих культурах само пространство имеет чёткое деление на территории, куда допускались только взрослые мужчины, а вход для детей и женщин был запрещён. Так что граница между миром Отца и Матери существует и в пространстве языка, и в пространстве быта. Она абсолютно реальна и, как показывают исследования «Студии Имени», особенно ясно прослеживается в личных именах, чётко разделяя их на имена Отца и имена Матери, которые можно назвать маркерами представителей двух противоположных миров — мира «сыновей отца» и мира «сыновей матери».

Часть I

Характеристика имён «сыновей матери» и модели их поведения

«Сыновья матери». Общие сведения

Архетипический, или мифологический, образ Матери, а точнее «Тёмной Матери», наделён весьма специфическими, с точки зрения обыденного восприятия, характеристиками. Она всегда властна, «фаллична» и, самое главное, стремится навечно оставить при себе своих детей (что, по сути, означает уничтожить их). Поэтому она всегда находится в оппозиции ко всему мужскому, а в особенности к «фигуре Отца». Более того, она налагает запрет на всё мужское, ибо ей нужен не Мужчина как таковой, а сын или слуга для выполнения её прихотей. Словом, недаром древняя мудрость гласит: «Ключ от судьбы ребёнка лежит под подушкой его матери». И как раз этот ключ она отдавать не хочет, да и не может, так как статус Матери, в отличие от статуса Женщины, не подразумевает встречи с мужчиной и даже запрещает её. Будучи неудовлетворена как женщина, она и называет своих детей исключительно «материнскими» именами. По сути, она рождает не ребёнка, а то, что будет её хоть как-то удовлетворять. Не случайно, на сексуализированном языке психоанализа, имена «сыновей матери» имеют такие значения как «вагина матери», «фаллос матери», «клитор матери», «находящийся в утробе матери», «овладевающий матерью» и т.п. Все они вроде бы разные, но главная отличительная характеристика у них общая – соединённость, слияние или симбиоз с матерью.

Другой характерный признак имён «сыновей матери» - преобладание в их семантическом поле материально-материнских образов. «Сыновья матери» лишены центра, озабочены поиском источников жизненных ресурсов и живут по принципу «брать и не отдавать». Жизнь для них – борьба, конкуренция за ресурсы. Единство с матерью доставляет им чувство максимального комфорта, подобного тому, что испытывает эмбрион, находясь в материнской утробе.

Как материя нуждается в организующем её логосе, так и «сын матери» нуждается в организующем его смысле. Но не абстрактном, а конкретном. Смысл — это зерно, всеянное в природную почву пола и прорастающее в мир осмысленной речью и действием. Проблема «сыновей матери» в том, что они обречены на протезы и суррогаты смысла, иллюзию пути и бессмысленные блуждания, ибо ими движет лишённость смысла, вне которой они существовать не могут. Смысл, опора, внутренний стержень — за всем этим скрывается всегда одно — пол. Но именно до пола Мать их и не допускает, лишая встречи с Отцом. Называя сына «материнским» именем, она этого и добивается. Таким образом, она «кастрирует» собственного сына, делая его недоступным для Отца и одновременно, приближая к «идеалу мужчины». А «идеальный мужчина» в мире «Тёмной Матери» – это женщина. С точки зрения матерей, сыновья, обретшие пол (то есть смысл), — потерянные сыновья, им не принадлежащие, не способные отстаивать материнское право на убийство её извечного врага – Мужчины и Отца её детей. Именно в этом состоит задача «сыновей матери». А их главное предназначение – стать инструментом наслаждения своих матерей.

«Сын матери» — прислужник женской прихоти, а не носитель Закона (в отличие от «сына отца»). Закон патриархален, прихоть и каприз — матриархальны. Закон — это состояние внутренней фалличности, воли и свободы, порождённое встречей с Отцом (олицетворенным Солнцем и Фаллосом). Каприз – состояние хаоса, неудовлетворённости, изменчивости и противоречивости, царящие в мире Великой Матери (Луна, Кибела, Vagina dentatа). Именно этому матриархальному, лунному миру и принадлежат «сыновья матери». Его мифология и архетипы будут в значительной степени определять их основные характеристики, а, значит, для того, чтобы лучше понять природу и особенности «сыновей матери», нам необходимо ближе познакомиться с так называемой лунной парадигмой.

«Сыновья матери» и лунная парадигма

Имена «сыновей матери» вписаны в лунную парадигму, то есть содержат свёрнутый лунный миф, согласно которому Луна соотносится с такими противоположными Солнцу понятиями, как женщина, вода, смерть, ночь. Кроме того, это образ становления и вечного возвращения, символ циклических процессов. Будучи связана с женским началом, Луна выражает идею пассивности, поскольку, не имея собственного света, отражает солнечный. Поэтому лунная мифология наполнена объектами, которые характеризуются как пассивные, отражающие подобно зеркалу, либо способные изменять свою форму.

Луну также отличает выраженная амбивалентность. Она одновременно предстаёт связанной с жизнью и смертью. Дни, когда луна исчезает с небес, отождествляются со смертью человека, необходимой для его возрождения. Лунным божествам (подобным греческой Гекате) приписывалась власть над призраками, а само ночное светило, согласно поверьям, оказывало влияние на душевнобольных. Словом, лунная мифологическая реальность, являющаяся основой внутренней структуры «сыновей матери», – это обман, тайны, изменённые состояния психики, восприятие человеком себя и окружающей действительности в призрачном, иллюзорном свете, пассивность, заблуждения и постоянная изменчивость.

Лунная мифология, матриархальная система власти и божеств лежат в основе культа Луны, к которому принадлежат «сыновья матери». Им свойственны все проявления лунного культа: преобладание женского, воспроизводящего и поглощающего, тёмного, циклического начала; подверженность влиянию инстинктов; иллюзорность; лунный героизм, основанный на желании одержать верх любой ценой; обязательное противостояние всему мужскому, солнечному, диурническому.

Лунный культ формирует матриархальную конструкцию, где преобладает женственно-материнский или феминоидный тип (в отличие от солнечного культа, формирующего мускулиноидный тип). К реальной анатомии эти образы не имеют прямого отношения. Мускулиноидность и феминоидность связаны с гендером особого рода. Это мифологический или психологический пол. Так что, привычное в быту лексическое разделение на «мужские» и «женские» имена здесь недействительно. Значение имеет только архетипический сценарий, представленный в виде образно-буквенного шифра имени. Поэтому обладатель «мужского» (в привычном понимании) имени совсем не обязательно будет являться представителем солнечного культа, а «женского» лунного. Физиологический пол не определяет принадлежность к солнечному или лунному культу, а мускулиноидность или феминоидность не является физиологическим признаком. Это показатель присутствия в имени либо солнечного, либо лунного начала. Так вот, «сыновья матери» всегда феминоидны, всегда часть или атрибут женщины.

Ещё одна характеристика «сыновей матери», как представителей ночного, лунного культа – принадлежность к режиму «ноктюрна». Режим «ноктюрна» и во всём противоположный ему режим «диурна» - понятия, предложенные основателем структурной социологии Ж. Дюраном, для обозначения двух мифологических моделей мировосприятия, которые переводятся соответственно как «ночной» и «дневной».

Режим диурна, о котором более подробно будет говориться в части, посвящённой «сыновьям отца», связан с солнечной парадигмой и мускулиноидностью. Его главная фигура – Отец, а основная идея - служение закону, порядку, истине и бескомпромиссная борьба с тьмой и смертью. Это, по преимуществу, дуалистичный режим, в котором чётко разграничиваются жизнь и смерть, и делается выбор в пользу жизни.

В режиме ноктюрна всё иначе. Он связан с лунной парадигмой и феминоидностью. Его главная фигура – Мать, а основная идея – служение ей. Это - режим эвфемизма, то есть переосмысления чего-то дурного, вредного, злого или страшного как вполне терпимого и даже позитивного. В этом режиме всё то, что опровергалось и отбрасывалось режимом диурна, подлежит переоценке и переименованию. Тёмное женское начало, означает благое, доброе, мягкое, желанное. Ночь становится нежна и свежа, а не страшна. Тьма становится тайной, уничтожение – частью природного цикла, предательство – шагом на пути к великой цели и т.п. Но, прежде всего, режим ноктюрна эвфемизирует смерть, которая приобретает образ матери или убаюкивающей мягкой ночи, блаженства, приятного забытья, лёгкого сна. И даже более того, если диурн противопоставляет собственное, личностное начало смерти, то в ноктюрне личное начало может сливаться с ней. Не будем забывать, что мифологическая база ноктюрна - это мифы о Великой Матери и оттого смерть здесь легко превращается в мать, которая убаюкивает и кормит ребёнка, одновременно усыпляя и даря ему чувство эйфории от слияния с ней.
Таким образом, в отличие от «сыновей отца», существующих в режиме диурна и противостоящих смерти, «сыновья матери» испытывают влечение к смерти. Они либо целиком отдаются ей, либо вступают с ней в альянс.

«Сыновья матери» и лунные архетипы

«Сыновья матери» обитают в ночи, не знают солнца и подчиняются лунному ритму и лунным законам. Но изменчивая Богиня-Луна имеет несколько ипостасей: «растущая», «полная», «убывающая» и «тёмная». «Сыновья матери» по-разному реагируют на каждое из этих проявлений, и каждая лунная фаза по-разному влияет на них. Установив качество этого влияния, мы сможем получить дополнительную характеристику «сыновей матери» - типовую принадлежность к тому или иному лунному архетипу.

Для удобства воспользуемся лунными архетипами, содержащимися в античной мифологии, где растущая луна персонифицируется целомудренной и дикой Богиней-Охотницей Дианой, полная луна, похожая на разбухшее чрево, предстаёт в образе Богини-Матери Деметры, убывающая луна – в образе сварливой Богини-Старухи Эриды, а промежуток между видимыми лунными фазами – период тёмной луны – находится под покровительством мрачной Гекаты. В соответствии с тем, какая лунная фаза и в какой степени будет доминировать, «сыновья матери» могут относиться к одному из четырёх лунных архетипов: дианическому, деметральному, эридическому или гекатоидному. Рассмотрим их подробнее.

Дианический тип
Растущая луна в образе богини Дианы передаёт идею дикого, необузданного женского начала, воплощает чувство полной свободы, независимости и собственного достоинства. Диана не терпит границ и ограничений. Как Богиня-воительница она испытывает презрение к слабости. Ей могут быть свойственны разрушительная ярость, безжалостность и свирепая агрессия, направляемая, в основном, на мужчин, если те не выказывают должного почтения к ней самой или к тому, что для неё ценно. Диана – Богиня-девственница и убежденная мужененавистница, невидимая и недоступная ни одному мужчине, который если и может представлять для неё какую-то ценность, то лишь в качестве охотничьего трофея или гончей собаки.

Деметральный тип
Полная луна или Деметра – богиня плодородия, воплощённая Богиня-Мать («деметра», в переводе с греческого, буквально и означает «земля-мать»). Причём она не просто «мать по преимуществу», она только мать. И, значит, мир для неё жёстко разделён на женский (свой, хороший) и мужской (чужой, плохой). То есть мужчине в её мир путь заказан, ибо он представляет угрозу для её детей. Это подтверждают и астрономические наблюдения. Фаза полной луны (луны-матери) – это период, когда лунный диск наиболее полно отражает солнечный свет (мужчина), но одновременно с этим, как раз в этот момент луна находится в наиболее удалённой от солнца позиции!
В каком-то смысле, Деметра – это мать-деспот, властная, чрезмерно опекающая детей, отгоняющая от них отца. Она хочет, чтобы её ребенок всегда нуждался в ней, поэтому поощряет зависимость и навсегда оставляет «бедного маленького мальчика» при себе.

Эридический тип
Убывающая луна носит имя богини раздора Эриды, с которой связаны такие понятия как голод, скорбь, битва, убийство, споры, тяжбы, беззаконие. Она возбуждает воинов и разжигает брань, вызывая вражду, либо состязания в труде. Эта умудрённая опытом старуха, лишённая привлекательности, таким образом испытывает и искушает человека. Тот, кто не проходит испытание, становится её пищей (согласно одному из преданий, ущербная луна питается слабыми душами).

Гекатоидный тип
Тёмная или «чёрная» луна выступает в образе Гекаты - богини мрака, ночных видений и чародейств. Она блуждает в глубокой тьме по ночам в окружении сов и змей, освещая себе путь дымящим факелом. В сопровождении чудовищных собак из царства Аида, она бродит мимо могил и стоит на перекрёстках, насылает ужасы и тяжкие сны на землю и губит людей. Однако не это главное. В образе Гекаты воплощается апогей лунного культа. Не случайно, древние изображали её как трёхликую богиню.

Геката одновременно Диана, Деметра и Эрида, или, если так можно выразиться, воплощение их наиболее тёмных свойств. Она тоже охотница, которую сопровождает свора собак, но её охота - это мрачная, ночная охота среди мертвецов, могил и призраков преисподней. Она плодовита, но порождает чудовищ. Она не испытывает, а пожирает. Тёмная луна соединяет в себе наиболее мрачные, потаённые аспекты лунных архетипов. А, главное, несёт идею полного отказа от Света (Смысла, или Солнечного Семени Отца), то есть от мужского (согласно мифологии у Гекаты было много детей, но не было ни мужа ни любовника).

«Сыновья матери» с точки зрения схемы «центр - периферия»

Традиционная модель мира представляет собой круг или колесо, внутреннее пространство которого передаёт идею упорядоченной вселенной, окружность или обод колеса – это периферия, черта, отделяющая от неё силы хаоса и мрак небытия, а центр или ось – это место, где находится источник самой реальности и, следовательно, энергии и жизни (рис.1). Особенно важно в контексте нашего исследования то, что, с точки зрения культуры, центр в данной модели отождествляется с Отцом, а периферия с Матерью.

Ребёнок, чья жизнь в первые годы полностью зависит от матери, находится на периферии собственного мира. Затем, по мере взросления, для того чтобы обрести самого себя и стать хозяином собственного мира, ему необходимо соединиться с центром, то есть встретиться с Отцом. Стало быть, «сын матери», лишённый этой возможности, остаётся ребёнком навсегда, а потому является периферийным, децентрированным существом. Он находится в режиме оторванности от центра, в состоянии, в котором баланс между субъектом и объектом, внутренним и внешним, подлинным и иллюзорным, единым и множественным, нарушен.

Кроме того, в концентрической модели граница мира – это ещё и обод стремительно вращающего колеса, движение которого не позволяет «сыну матери» адекватно оценивать реальность. События его жизни сменяют друг друга настолько быстро, что представляются цепью случайностей, лишённых связей, судьба кажется непредсказуемой, а мир враждебным. Поэтому «сын матери», находясь на периферии собственного мира, всё время вынужден отбиваться от давления извне, забывая о том, кто он такой. Он как бы повёрнут спиной к собственному центру (Отцу), а лицом развёрнут в сторону смерти и хаоса (Матери).

Рис 1. Концентрическая модель мира

Рис 1. Концентрическая модель мира

Рассмотрение концентрической модели, позволяет лучше понять не только место, но также и роль в мире, которую играют «сыновья матери». Дело в том, что отношения «центр – периферия» не являются статичными. Здесь действуют две разнонаправленные силы: расширения и сжатия (рис.2). Первая сила (расширение мира) направлена от центра к периферии. Это эманация Отца: излучение света, рассеивающего тьму; смысла, одухотворяющего материю; Закона, упорядочивающего хаос. Вторая сила (сжатие мира) направлена от периферии к центру. Это, собственно, и есть «Тёмная Мать», стремящаяся вобрать в себя весь свет без остатка, уничтожить закон и смысл. Её цель – «схлопнуть», разрушить мир, или, говоря иначе, ослабить, а затем и убить Отца.

Так вот, если носитель «отцовского» имени усиливает центр и поддерживает стремление Отца к расширению упорядоченного мира, то «сын матери», находясь на периферии, усиливает вектор сжатия.

Рис 2. Взаимодействие Центра и Периферии в концентрической модели мира

Рис 2. Взаимодействие Центра и Периферии в концентрической модели мира

Три судьбы «сыновей матери»

Основной, центральный объект почитания лунного культа - Великая Богиня Мать. Согласно лунной мифологии, Великая Богиня существовала прежде времён и породила Вселенную из собственного тела и разума. Она родила бога-сына, ставшего первым жрецом и супругом Богини, который умирает или умерщвляется ею и ею же вновь рождается. Этот мифологический сюжет лежит в основе трёх основных сценариев, согласно которым строится судьба «сыновей матери». В зависимости от того, в какой контекст попадает «сын матери», он может стать жрецом матери, её мужем-слугой или жертвой.

1. Жрец.
Стать жрецом Великой Матери, служителем её культа, которому дозволено лицезреть лик «самой» – наиболее желанен и, безусловно, почётен для «сына матери». Но за эту честь придётся кое-чем заплатить. Жрец Великой Богини подлежит кастрации, ибо тот, кто служит Матери, не может иметь фаллос. Он должен ритуально оскопить себя: реально, либо символически (отказавшись от возмужания). Как показывает история, физическая кастрация вовсе не являлась в лунном культе чем-то экстраординарным. В качестве иллюстрации, позволим себе привести довольно обширную цитату, посвящённую культу богини Кибелы, которую также называли Великой Матерью (лат. Magna Mater), из книги Д.Фридмана «Пенис. История взлётов и падений»:

«Согласно преданию, любовь Кибелы к своему сыну Аттису намного превышала обычную материнскую любовь. Настолько, что она предпочла сделать сына безумным, нежели позволить ему жениться. И в этом состоянии безумия – или, как сочли иные, религиозного экстаза – Аттис оскопил себя. В честь безмерной любви между матерью и сыном новопосвящённые в культ Кибелы совершали под отрытым небом экстатическое действо, доходя во время танца до состояния полной невменяемости <…>. Затем, жрецы-неофиты, бежавшие куда глаза глядят по улицам Рима, останавливались в каком-нибудь месте, отсекали свои яички освящённым кремневым ножом и, швырнув окровавленные части в дом ничего не подозревавшего гражданина, начинали требовать у хозяина <…> отдать им любое женское платье – отныне и до конца своих дней жрец Кибелы носил только женскую одежду».

Времена оргиастических лунных культов прошли и сегодня наиболее распространён, конечно, вариант символического оскопления. Поэтому «сыновья матери» - обладатели пениса, но не Фаллоса. Они - дети по отношению к женщине любого возраста, ибо пенис не является «прокреативным органом», он только стимулятор жизненности вагины. Но символичность кастрации вовсе не умаляет её последствий, например, в появлении так называемого состояния «мерцающего фаллоса». «Сын матери» то ощущает себя мужчиной, то нет, ибо не может определиться с собственным полом. Его основной вопрос «кто я: мужчина или женщина?».

2. Муж-слуга.
Муж-слуга Великой Богини, не только инструмент для достижения её целей. Он выполняет любой её каприз и удовлетворяет желания. Если мать чего-то не смогла в жизни, её сын в статусе «мужа-слуги», сделаёт всё возможное или невозможное и добьётся этого для неё. Но будучи идеальным исполнителем волений матери, он также не остаётся внакладе. «Сын матери» может стать обладателем огромных материальных ресурсов, для того чтобы положить богатства к ногам Великой Богини.

3.Жертва.
Стать жертвой рискует любой «сын матери», не справившийся с ролью жреца или слуги. Однако, это не единственная причина, по которой Мать может принести в жертву сына. Мать Луна почиталась также и как наводящая страх Мать ужаса (например, индуистская Кали). Она не только даёт жизнь, но и легко отнимает её. Так что образ дающего жизнь женского чрева здесь легко трансформируется в образ всепожирающей пасти, которой необходима пища. Поэтому мать в состоянии принести собственного сына себе в жертву. Забирая его силу и ресурсы (как материальные, так и интеллектуальные, душевные и т.д.), она тем самым просто усиливает себя, для того, чтобы потом снова быть способной к деторождению (самовоспроизводству).

Таковы, в обобщённом виде, особенности и характеристики имён «сыновей матери» и лунной парадигмы, в которую они вписаны. Именно принадлежность к лунному культу, не просто вовлекает «сыновей матери» в определённый мифологический сюжет, но, исходя из смыслов этого сюжета, генерирует их базовые мировоззренческие установки, определяет мотивацию и поступки, формирует модели поведения и отношений.

Поведенческая схема «сыновей матери»

Исследования показывают, что наиболее ярко лунные модели поведения представлены в схеме отношений «мать – «сын матери» – жена». Более того, как раз эти отношения для «сына матери» являются определяющими или судьбоносными.

Так мы увидели, что хотя внимание «сына матери» распределено между женой и матерью, наиболее выраженная и сильная связь у него только с последней. Как правило, в пространстве бессознательного, он не просто связан с матерью, а буквально слеплен с ней. То есть, действительно, является её частью, своего рода дополнительным органом, который, необходим ей для того, чтобы взаимодействовать с миром, либо… с женщиной своего сына. Жена, в данной схеме, конечно, тоже оказывает влияние на «сына матери», но существенно менее выраженное, по сравнению с влиянием матери. Её основная функция здесь – усиливать мать. Особенно ясно это видно, когда «сын матери» попадает в ситуацию выбора. Появление некой жизненной ценности, имеющей отношение к индивидуальной судьбе, ставит его перед дилеммой: остаться с матерью или выбрать свой путь. Как показывает практика, «сын матери» в этой ситуации недееспособен. То есть, поначалу, он испытывает определённое влечение к «своему выбору». Но малейшее сомнение на этот счёт со стороны матери, пресекает его на корню, а явное несогласие вообще заставляет забыть о существовании чего бы то ни было, кроме матери. А вот если мать по какой-то причине согласится с важностью некой ценности, то «сын матери» получает возможность встречи и соединения с ней. Причём, во всех этих пертурбациях жена принимает весьма опосредованное участие. Если, например, она примет сторону мужа в его желании идти к своей цели, то это никак не поможет тому преодолеть приказ матери вернуться. И, наоборот, в случае если мать разрешает сыну встретиться с его судьбой, протест жены не будет иметь никакого значения. В рассматриваемой нами схеме, супруга «сына матери» - фигура, зачастую, заменяемая.

Итак, «сын матери» реагирует только на волю матери, на её «зов». Жена или любая другая женщина в его судьбе мало что решают. Их желания не имеют над ним никакой силы, если расходятся с желанием матери. Поэтому любой выбор для «сына матери» возможен только в том случае, если поддержан матерью. Но и тогда это будет квази-выбор, так как выбирает не он, а им.

Разумеется, речь идёт не о выборе ботинок или марки зубной пасты (хотя, бывает, что мать решает и эти бытовые вопросы за 40-летнего сына), а о решениях, имеющих судьбоносное значение. Например, о выборе жены, работы, собственного пути и т.п. Вне зависимости от того, как будут звать мать и какое «материнское» имя будет носить её сын, модель остаётся одна и та же – управляет выбором мать. Вот несколько примеров из практики.

История «Н». Сын «Н», носящий «материнское «имя», женится во второй раз. По непонятным для неё самой причинам, новая сноха матери сразу не понравилась. Внешне «Н» никак этого не показывала и разговоров на эту тему с сыном не заводила. Она просто внутренне считала, что эта женщина ему не пара. Тем не менее, через некоторое время сын вдруг стал сам охладевать к супруге. Ситуация обострилась настолько, что дело шло к разводу. Однако, такая перспектива «Н», ставшей к тому моменту бабушкой, не понравилась ещё больше. Она считала, что у её внуков должен быть отец. Поэтому, как бы неприятна ни была ей избранница сына, она решила смириться с её присутствием, принять её такой какая она есть ради внуков. Вслух опять-таки ничего сказано не было, но отношения супругов неожиданно очень скоро пошли на лад и семья сохранилась…

История «Х». Сын «Х», молодой человек, носящий «материнское» имя, больше года встречался с девушкой. Причём чувства, которые он испытывал, к возлюбленной были настолько серьёзны, что юноша не мог себе даже представить ситуацию, которая могла бы их разлучить. Поэтому когда «Х» выказала своё недовольство девушкой сына, поначалу он решил бороться за свою любовь. Однако, не прошло и нескольких недель после того, как мать решила, что «она нам не подходит», как сын расстался с возлюбленной и на коленях просил у «Х» прощения за то, что посмел идти против её воли…

Подобных историй можно привести немало, и во всех возможных примерах, так или иначе, мы увидим одно – главное наслаждение матери, сын которой назван «материнским» именем – убийство собственного ребёнка. Убийство, конечно, не буквальное, но оттого не менее страшное и действенное – убийство через лишение выбора, пути, воли, собственной судьбы.

Для того, чтобы более наглядно показать как и почему это происходит, мы исследуем конкретное имя «сына матери», сначала как таковое, а затем в контексте его отношений с именами матери и жены.

«Николай»

Проиллюстрировать структуру «материнского» имени и показать, как эта структура определяет модели поведения его носителя, вполне логично будет на примере одного из наиболее распространённых имён «сыновей матери» - «Николае».
Будучи «материнским», имя «Николай» вписано в лунную парадигму, то есть содержит свёрнутый лунный миф. Ему свойственны все проявления лунного культа: феминоидность; подверженность влиянию инстинктов; иллюзорность и, конечно, зависимость от желаний матери. Исследования имени «Николай» показали, что фигура Солнца (отца) в нём отторгается, вытесняется. Более того, вводит его в состояние агрессии, паники и подавленности, вызывает истерию и желание исчезнуть, «не быть». Напротив, Луна (мать) захватывает всё его внимание, притягивает, влечёт к себе.

«Николай» - это имя, которое живёт в ночи, без Солнца, подчиняется лунным законам и лунному ритму. Каждая лунная фаза по-разному влияет на «Николая». Так «растущая луна» приводит его в состояние возбуждения, а «убывающая» наоборот отнимает силы. Наиболее сильное влияние оказывает на него «тёмная луна», парализующая его волю, помрачающая разум и затуманивающая взгляд, а также «полная луна», которая вводит «Николая» в транс, в состояние «зомби», беспрекословно исполняющего приказы хозяйки. Таким образом, используя типологию лунных архетипов «сыновей матери», «Николая» можно отнести к «деметрально-гекатоидному» типу. То есть «Николаем» управляет Луна в образе Деметры и Гекаты, что соответствует и структурному значению этого имени, которое, согласно образному строю русского языка, можно прочитать как «вестник смерти отца, побеждённого матерью». Деметра, как олицетворение «полной луны» – это абсолютное отражение света Солнца-отца, при его максимальном удалении, а Геката – «тёмная луна» – абсолютный отказ от света (убийство отца).

Принадлежность к «деметрально-гекатоидному» лунному архетипу, определяет и основные сценарии, согласно которым строится судьба «Николая» в контексте связи с Великой Богиней. В зависимости от того, оказывается сильнее влияние Деметры или Гекаты, он становится, соответственно, либо «мужем-слугой», либо «жертвой». Но, в любом случае, остаётся только инструментом для достижения целей матери.

С точки зрения психоанализа имени, это также соответствует одному из структурных значений «Николая». Он не просто инструмент матери, но инструмент её удовлетворения, её фаллическое продолжение. «Николай» - «пенис матери». Как у «сына матери», своего фаллоса у него нет. Он феминоиден, а потому одновременно и желает и страшится мужского начала.

Здесь необходимо заметить, что, как уже говорилось выше, понятие «феминоидность» вовсе не подразумевает женоподобность, а лишь указывает на лунную природу «сыновей матери». Физиологически они, безусловно, относятся к мужскому полу и все соответствующие отличительные признаки у них наличествуют. Но, принадлежа при этом, к лунной парадигме, существуя на периферии, в симбиозе с Матерью и не имея возможности встречи с Отцом, они лишены творящего, активного, солнечного начала, которое культура и признавала как истинную, трансцендентную мужественность или фалличность.

Таким образом, феминоидность «сыновей матери» есть не биологическая, а психологическая характеристика. Зачастую, как раз внешне, они могут выглядеть чрезвычайно брутально. Но удаётся им это, как ни странно, благодаря женственной, лунной природе. Луна иллюзорна и светит отражённым светом. Поэтому «сыновья матери» обладают хорошей приспособляемостью и социальной эластичностью. Иначе говоря, они хорошо перенимают те модели поведения, которые в социуме считаются «мужскими». «Николаю», с его повышенной способностью к социальной адаптации, роль «настоящего мужчины», в большинстве случаев, удаётся прекрасно. Однако, это не более чем видимость.

Неопределенность «Николая» по полу хорошо иллюстрирует случай из практики. На одной из консультаций молодой человек по имени «Николай» рассказал свой сон: «он сидит в одиночной камере, рядом с ним лежит его пенис; он откуда-то знает, что ему его отрезала жена». В процессе разбора выяснилось, что за образом жены скрывался образ матери, которую он «очень любит и боится в чём-либо отказать». После просьбы закрыть глаза и представить своё тело, «Николай» пришёл в замешательство: на месте, где должен быть мужской половой орган он «увидел» вагину — вывернутый внутрь тела пенис. Затем он признался, что не чувствует себя мужчиной и хотел бы быть женщиной. И это признание не случайно, ибо перед «Николаем» стоит неразрешимый вопрос - «кто я: мужчина или женщина?». Физиология подсказывает, что верен первый вариант, но встроенность в мать и принадлежность к лунному культу не позволяют ему быть мужчиной. Более того, в мире Великой Матери быть мужчиной смертельно опасно. Высшее существо здесь – женщина-мать.

Поэтому «Николай» одновременно и желает и страшится мужского начала. В первом случае сказывается влияние Деметры, которая хоть на расстоянии, но принимает Солнце-мужчину (его Свет-Смысл-Семя), а во втором – проявляется воздействие Гекаты, отрицающей свет и всё мужское. Это внутреннее противоречие, превращает судьбу «Николая» в сложнейшее испытание, главная трудность которого в том, что разрешить его самостоятельно ему не под силу, ибо «Николай», как мы уже знаем, полностью зависит от желания матери. Стало быть, и всё его поведение, выборы, решения и сама судьба будут зависеть от этой фигуры. Поэтому далее рассматривать данное имя есть смысл только в контексте его отношений с именами матери и жены, а также в зависимости от того, какой из архетипов – Деметры или Гекаты – будет ими активизирован.

Для того чтобы исследование наше оказалось наиболее показательно, нам, естественно, необходима некая экстремальная конфигурация имён, в которой отличительные черты моделей поведения «сына матери» проявятся особенно ярко.
Для «Николая» такая жёсткая, предельная ситуация возникает в окружении двух имён: «Анна» и «Елена». Этот пример нам тем более интересен, что «Анна» относится к так называемым «промежуточным» именам (в нём присутствуют и солнечные и лунные характеристики), а «Елена» - представитель лунной парадигмы. Взаимодействие с ними, максимально обостряет проблематику «Николая», что в свою очередь, позволит нам точнее разобраться в его противоречивой природе.

В качестве примера возьмём случай, когда мать «Николая» носит имя «Анна», а жена - «Елена» и посмотрим на эту ситуацию с точки зрения отношений «мать-сын-жена», а также с точки зрения именного кластера и модели «центр-периферия».

«Николай» в отношениях «мать-сын-жена»

Выше мы увидели, что в отношениях «мать – сын – жена» как раз и определяются модели поведения «сына матери». Но мы также говорили, что имя «Николай», будучи «материнским», целиком и полностью зависит от матери. Более того, он является её частью. Так исследования пространства отношений сына «Николая» и матери «Анны» показывают их нерасторжимую связь. «Анна» воспринимает «Николая» как часть себя, как что-то настолько ей присущее, что отказаться от этого для неё невозможно. В свою очередь и «Николай» не отделяет себя от «Анны», ощущая свою зависимость. Он буквально загипнотизирован взглядом матери.

Этот момент чрезвычайно важен. Взгляд матери играет определяющую роль в судьбе каждого человека. Дело в том, что ребёнок до определённого момента смотрит на себя глазами матери. Ему попросту больше нечем себя видеть, оценивать и понимать. Поэтому взгляд матери формирует его самовосприятие и самооценку. Для «сына матери» и в частности для «Николая» этот взгляд имеет особое значение. «Николай» в контексте взгляда матери «Анны» лишается воли, внутреннего стержня и теряет какие-либо ориентиры.

Словом, сын «Николай» настолько захвачен матерью «Анной», что невольно возникает сомнение в его способности вступать в отношения с другими женщинами. Ведь это означало бы расстаться с матерью, а как раз этого он сделать не просто не может, но и не хочет. Однако, даже самый беглый взгляд на повседневную жизнь, говорит, что это не совсем так. Убеждённых холостяков среди «Николаев» не больше, чем среди представителей других имён. Они вполне спокойно женятся (порой и не по разу), заводят детей и при этом могут жить отдельно от мамы. Получается какое-то странное противоречие между тем, что сообщают нам имена и «реальной жизнью». Однако внимательное рассмотрение поведенческой схемы «Анна-мать – Николай-сын – Елена-жена» показывает, что противоречие это мнимое.

Имя «Елена» оказывается в данном раскладе вовсе не случайно. Во-первых, оно очень точно характеризует «Николая» как «сына матери» (дело в том, что ответ на вопрос «о чём мечтает мужчина», всегда может дать имя его женщины). Так вот, появление «Елены» говорит о бессознательном желании «Николая» восстановить симбиотические отношения с матерью. Во-вторых, «Елена» - имя «лунное» и «материнское». А в контексте связки «Анна-Николай», «Елена» - это Луна в своей самой зловещей ипостаси – «тёмная Луна» или Геката – захватывающая и поглощающая.

Ситуация вроде бы ясна: «сын матери» просто нашёл себе «более лунное» имя. Однако, всё не так просто. Практика показывает, что каким бы ни было имя его женщины, «сын матери» остаётся связан только со своей матерью. Особенно отчётливо это видно как раз в нашей ситуации. Несмотря на свою «лунность», «Елена» практически не оказывает никакого влияния на «Николая», так как он весь принадлежит «Анне», откликается только на её зов и выполняет её волю. Получается, «Елену» на самом деле находит и приводит к «Николаю» его мать. «Елена», как «лунное» «гекатоидное» имя, усиливает «лунный» аспект «Анны». До её появления, «Анна» находится между Луной и Солнцем. Поэтому «Елена» нужна не столько «Николаю», сколько его матери. Она превращает «Анну» в Деметру.

«Анна» как лунная Богиня-Мать занимает доминирующе положение в данном триумвирате. Её желание и приказ – это закон и для «Елены», как персонажа важного для матери, но легко заменяемого, а в особенности для «Николая», который в этих отношениях на самом деле не «кто», а «что» и вообще проигрывает по всем статьям.

Безусловно, происходят все эти «странные» вещи в пространстве бессознательного. В повседневной реальности всё выглядит более-менее пристойно. Внешне отношения «Анны» и «Елены» могут выглядеть как угодно и ничего существенного сказать о «Николае» не могут. Поэтому для нас, гораздо важнее внутренняя психологическая подоплёка этих отношений, ибо внешний – рассудочный уровень – поверхностен. Рассудок подсовывает нам ответы, опираясь на нечто привычное, «нормальное». Но, как говорил Педро Альмодовар: «Всё, что считается нормальным, на поверку оказывается глубоко извращённым». Так сексуальная связь мужчины и женщины, которая в бытовой реальности воспринимается как абсолютно нормальная, на глубинном уровне, в реальности психической, может выглядеть уже далеко не так привычно. Например, на одной из аналитических сессий, молодой человек, носящий «материнское» имя, рассказывал, что во время секса с женщиной он чувствовал, как будто та вырывает своей вагиной его пенис, который прирастает к ней. То есть в его фантазии не он, а она вводила в него присвоенный ею пенис в образовавшуюся на месте его полового органа рану-вагину. Таким образом, в психической реальности, данная пара состоит из женщины с фаллосом и мужчины с вагиной. А, значит, их отношения будут строиться как-то «не так», на каких-то первертных, с позиции обыденного сознания принципах. И если мы не знаем, что на самом деле происходит в их пространстве бессознательного, мы никогда не поймём природу этого «не так».

В связи с вышесказанным, для того, чтобы вскрыть глубинную суть отношений «Анна – Николай – Елена», нам необходимо рассматривать их с точки зрения психической реальности, воспользовавшись для этого психоаналитическим подходом.

«Николай» в контексте именного «квир-кластера» с точки зрения психоанализа имени

Прежде всего, с точки зрения психоанализа имени, рассматриваемое нами сочетание имён «Анна – Николай – Елена» – не просто поведенческая схема, а именной «квир-кластер».

Во избежание недопонимания, для начала, поясним значение этого нового термина. О таком явлении как именной кластер, мы уже писали в своих статьях (см. статью «Имя и Родовые системы»). Именной кластер (от англ. cluster — скопление) – объединение двух и более имён, имеющих определённые характеристики, которое рассматриваться как самостоятельная единица, обладающая определёнными свойствами. А вот понятие «Квир» появилось в психоанализе имени совсем недавно. Происходит оно от английского queer («странный», «иной») — термина, которым сегодня обозначается всё отличное от гетеронормативной модели поведения. В данном случае речь идёт о неопределённости по полу, недостаточности половой идентичности. Таким образом, «квир-кластер» представляет собой образование, состоящее из двух и более имён с недостаточной половой идентичностью, активизирующих друг в друге те или иные первертные сценарии. Причём, важно понимать, что сами по себе имена не относятся к разряду «квиров». Они лишь могут содержать какие-то характеристики размытой сексуальной ориентации, переходящие в стадию активности только при взаимодействии этих имён друг с другом. В нашем случае комбинация «Анна-Елена» создаёт для «Николая» как раз такой «квир-кластер», видимо не случайно, и «Анна», и «Елена», согласно исследованиям, проводившимся «Студией Имени», входят в первую пятёрку по популярности среди имён лесбиянок.

Рассматривать данный кластер можно с двух позиций. С точки зрения отношений «Анна-Елена», где «Николай» играет промежуточную роль, имеет место бессознательная сексуальная связь. Отношения «Николая» с «Еленой» не являются «отношениями по любви». Это отношения навязанные «Анной». Единственно, что в них является определяющим – это физиологические влечения. Глубокой интимности здесь нет, потому что «интим», на самом деле, происходит между «Анной» и «Еленой», посредством «Николая». И такие странные с обывательской точки зрения отношения, как показывает практика консультирования, вовсе не редки в мире «сыновей матери».

Проявляться они могут по-разному. Например, так, как в случае одного молодого человека (носящего «материнское» имя), рассказанном им самим: «Встречался я одно время с девушкой (назовём её «N»), которая очень нравилась и моей матери. Причём, особенно хорош ей почему-то казался её зад, который она не раз между делом отмечала. «N» нравилась моей матери до такой степени, что она хранила её фотографии в семейном фотоальбоме даже после того, как я с ней расстался и у меня появилась другая девушка, после первой встречи с которой, мать сказала: "М-да, у «N» попа лучше была"».

С точки зрения «Николая» всё выглядит ещё интереснее. Будучи «уловленным» в данный «квир-кластер», это имя как раз и начинает разворачиваться по первертному сценарию (в сочетании с другими именами, «Николай» может реализовываться совершенно иначе). Прежде всего, в нём активизируется истерическая организация – неопределённость по полу. Внутри квир-кластера «Анна – Елена» в «Николае» доминирует женское начало. Внешне оставаясь при этом мужчиной, он начинает бороться с внутренним желанием стать женщиной, с «завистью к вагине» – порождающему органу, которого он лишён, а потому, бессознательно пытается заполучить. Он старается отождествиться либо с матерью, либо с женским началом для того, чтобы получить такое же могущество и способность к порождению. Конечно, реально осуществить это стремление невозможно. Поэтому функцию вагины «Николай» переносит на анус. Не случайно, видимо, некоторые «Николаи» во время психоаналитических сессий признавались в фантазиях на тему собственной кастрации, либо хотели, чтобы в ходе полового акта, партнёрша раздражала их анус и вообще, чтобы что-то было помещено им в задний проход. Кроме того, о необычных бессознательных влечениях «Николаев», многое могут сказать сексуальные фантазии их женщин. Мы уже говорили о том, что имя женщины – это имя желания её мужчины. Ведь женщина, с которой мужчина состоит в близких отношениях, является персонификацией его «внутренней женщины». То есть «внутренняя женщина» мужчины поименована именем «внешней», поэтому желания и фантазии последней есть проявленные желания первой. Очень показателен в этой связи случай одного «Николая», который рассказывал о том, что его жена мечтала о сексе втроём (она, он и другой мужчина) и даже предлагала ему воплотить эти фантазии в реальность. Но вот вопрос: чьи это фантазии на самом деле? Кто хочет близости с этим «другим мужчиной»? Тот, чьи бессознательные влечения транслирует женщина.

Таким образом, в «Николае», как в субъекте «квир-кластера», разворачивается совершенно определённая программа - желание быть женщиной и подвергаться сексуальному насилию. Говоря более откровенно, он хочет быть изнасилованным собственной матерью. Поскольку физически это невозможно, то речь идёт о желании быть «изнасилованным» её волей, психологически. Реализует его «Николай», находясь в статусе «мужа-слуги» Великой Лунной Богини, лишённого собственной воли и желаний, задача которого одна – борьба с главным врагом Матери – Отцом. По сути, «Николай» и появляется в рассматриваемом случае только для того, чтобы Мать могла ослабить, а затем и уничтожить Отца. Разобраться с тем, как это происходит, нам поможет концентрическая модель мира, которую мы рассматривали в начале статьи (рис. 1,2).

Квир-кластер «Анна – Николай – Елена» в контексте модели «центр-периферия»

Схема, изображённая на рисунке 3, это уже не просто модель мира, как его понимала культура, а модель совершенно конкретного мира, в данном случае, «Николая», который, как и любой ребёнок рождается в пространстве, созданном отцом и матерью. Что же происходит с этим миром?

Рис 3. Модель мира «Николая»

Рис 3. Модель мира «Николая»

Изначально, как мы говорили выше, есть отец – центр и мать – периферия, представляющие две разнонаправленные, борющиеся силы: расширения и сжатия. Появление сына, по идее, должно усиливать позицию центра, так как сын, является продолжателем дела отца, тем, кто, становясь Мужчиной, расширяет пространство Закона и Порядка, усиливает поток Света, излучаемого центром (и это одна из главных причин того, почему отцы так ждут появления сыновей). Однако в нашей модели этого не происходит. Рождается сын, но получает он «материнское» имя «Николай», которое никаких отцовских тенденций не несёт а, значит, находится на периферии, усугубляя её влияние. Таким образом, в данной системе верх начинает брать сила сжатия. Но этого матери по имени «Анна» недостаточно. Для того чтобы увеличить натиск на центр, ей необходим дополнительный ресурс. Поэтому «Николай» жениться на «Елене», которая усиливает «Анну» и позволяет ей отвоевать ещё больше пространства. Для того, чтобы усугубить ситуацию, представим, что у «Николая» и «Елены» рождается дочь (что на самом деле вполне закономерно). Это приведёт к максимальному усилению периферии, ослаблению центра и полному поражению отца, оставшегося без какой-либо поддержки.

В жизни отца «Николая», как реального человека, это может проявиться в том, что после рождения внучки, у него «вдруг» ухудшится физическое или психо-эмоциональное здоровье, материальное и/или социальное положение и т.д., вплоть до ухода из жизни. Одним словом, его состояние будет отражать состояние центра мира, который может либо подавляться силой сжатия, превысившей силу расширения, либо быть ею полностью раздавленным. Но уничтожение центра будет автоматически означать и уничтожение мира, ибо мир без центра существовать не может! Получается, что «Николай» является не просто соучастником «убийства» или ослабления своего отца своей матерью, но и соучастником разрушения своего мира. На рис.3 изображена схема отношений, направленных против отца «Николая», а потому, это модель самоуничтожающегося, коллапсирующего мира, в котором мать побеждает отца. Это значит, что представления о мире, навязанные матерью будут преобладать, но они, при этом, не будут иметь никакого отношения к реальности. Из реалистического мышления «Николай» постепенно перейдёт в аутистическое. Он будет подменять реальное положение дел иллюзиями, созданными и внедрёнными в его сознание матерью. Ему будет казаться, что его мир существует, но на самом деле, он будет исчезать. И если «Николай» не найдёт выхода из этой ситуации, то и сам погибнет.

Урок «Николая» в кластере «Анна – Елена»

«Ничто не случайно – всё закономерно» - гласит древняя мудрость. Поэтому то, что происходит с «Николаем» в квир-кластере «Анна – Елена», является уроком или испытанием, которое он либо провалит, либо выдержит и станет сильнее. Проблема в том, что «Николай» здесь одновременно и соучастник «убийства» отца и жертва: разрушитель собственного мира. Он находится в состоянии сложнейшего внутреннего конфликта. В нём происходит сшибка потенциальной возможности обрести самого себя и желания тотальной зависимости и подчинённости. При появлении возможности выбора собственной судьбы, он способен приближаться к ней только в том случае, если таково будет решение матери, но как раз этого мать и не хочет. Получается, что разрешить этот конфликт внутри «квир-кластера» не представляется возможным. Он обречён на то, чтобы либо сломать этот кластер, если у него хватит воли выйти из-под влияния матери и жены, либо, рано или поздно встретиться со своим бессознательным желанием «стать женщиной» и как-то его реализовать.

В этом и заключается парадоксальный урок «Николая» в кластере «Анна-Николай-Елена». Состоит он в проявлении неких волевых качеств, что автоматически означает для него нечто немыслимое – пойти против воли своей матери. Парадокс этот усиливается ещё и тем, что имя «Николай», как уже говорилось, означает победу матери над отцом. Оно возвещает о том, что победа женского начала над мужским одержана, а отец порабощён матерью. И вот именно это материнское иго согласно своему уроку внутри кластера «Николай» и должен снять, выйдя из-под власти собственной матери, нейтрализовав навязанный ею выбор (устранив из отношений «Елену»).

Но здесь опять проявляется внутренний конфликт этого имени: с одной стороны, «Николай», следуя структуре имени, должен подчиняться воли матери, с другой, следуя уроку, освободиться от её воли. И то и другое для него жизненно важно. Если «Николай» не будет поддерживать внутренний импульс собственного воления, если не снимет зависимость, то останется рабом собственной матери, заложником отношений, где его воля ничего не значит. Тогда он не выполняет урок собственного имени, а, значит, проигрывает. Если же он начинает приближаться к собственному желанию, то встреча с ним вызывает внутренний конфликт: он должен проявить своё «я», сделать свой выбор и свергнуть материнское иго, однако, для него это немыслимо без поддержки матери. Получается замкнутый круг, противоречие, которое приводит к разного рода невротическим реакциям.

Так может ли вообще «сын матери» что-то сделать в этой ситуации? Есть ли у «Николая» шансы пройти этот урок, или он обречён? Исследования показывают, что такая возможность есть.

Четыре пути освобождения «сына матери»

На сегодняшний день нам известны четыре варианта, при которых «сын матери», в частности, «Николай», может освободиться от тотальной захваченности матерью.

Первый путь – самый очевидный – переименование (другое имя – другая судьба). Но очевидный не означает простой. Ведь необходимо ещё найти верное имя и научиться с ним жить, что очень непросто.

Второй вариант возможен, если жизнь заставляет мать резко помудреть. Будучи мудрой женщиной, она принимает любой выбор и решение сына, потому что понимает, что таким образом позволяет ему жить. Например, в рассматриваемом ранее кластере, мудрая «Анна» прежде всего, должна принять решение «Николая» выйти из «квир-кластера» и аннулировать навязанный сыну выбор, то есть расторгнуть брак с «Еленой», которая нужна была только ей.

Третий способ подразумевает появление в жизни «сына матери» духовного учителя, олицетворяющего фигуру Отца. При наличии определённой силы, этот учитель вполне способен ритуально перерезать пуповину, которой сын связан с матерью, разорвать их симбиотическую связь, лишив мать власти.

Четвёртый вариант самый сложный для носителя «материнского» имени. При определённых условиях он способен решиться на очень сильный поступок – ритуальное отречение от матери в пользу собственной жизни, либо в пользу духовных родителей. В этом случае, он действительно может соединиться с собственной жизнью так, что уже никто его от неё не отвратит и навсегда избавиться от влияния матери. Но это не означает, конечно, что при отречении, он вообще забывает про мать или рвёт с ней всякие отношения. Нет. Мать как родительница, как ближайшая родственница, как человек, естественно, остаётся и общение с ней продолжается. Она просто теряет над ним власть. То есть, говоря об отречении, мы подразумеваем не разрыв родственной связи, а ритуальное символическое отречение, которое снимает патологическую зависимость, разрезает «энергетическую пуповину», на которой мать держала сына как на привязи. В этом случае он престаёт быть её игрушкой и сам решает чья воля будет соединять его с собственной судьбой. Например, «Николай» - имя зависимое по определению и его носитель всё равно будет искать опору в чьей-то воле. Но, выйдя из-под материнской власти, он сам сможет решать, кому будет принадлежать эта воля. И это будет его собственный выбор.

Вполне возможно что, для «сыновей матери» существуют и другие варианты освобождения, на сегодняшний день, нам неизвестные. Но исследования «Студии Имени» в этой области продолжаются и по мере накопления материала их результаты также будут опубликованы. Поэтому мы не станем ставить точку в разговоре о «сыновьях матери». Продолжение следует…

© Станислав Жаров
Григорий Решетников
Вверх

 

 

ПОДПИСКА НА НОВОСТИ


Предупреждение


Расписание


Отзывы

Мужское и женское сквозь призму сакрального


Наша страница ВКонтакте

www.vk.com/studio_name

СПИСОК КУРАТОРОВ «ШКОЛЫ ИМЕНИ» В ГОРОДАХ РОССИИ

 


Запрос на бланк именной генограммы


10 роковых ошибок, которые могут совершить родители при выборе имени для ребёнка

Подпишитесь на нашу рассылку, и мы Вам о них расскажем
* обязательно для заполнения
Close
  Напомнить позднее   Больше не показывать