Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б.
Варьирование родового имени на русской почве

Об одном из способов имянаречения в династии Рюриковичей.


Выбор имен в династии Рюриковичей представлял собой систему, построенную на определенных принципах. Некоторые из них просуществовали также долго, как и сама династия. В данной работе речь пойдет лишь об одном способе княжеского имянаречения, наиболее тесно связывающем Рюриковичей с их скандинавскими корнями.

Одним из главных правил выбора имени в родовом мире, о какой бы конкретной культуре ни шла речь, — это наречение новорожденного в честь предка. У скандинавов этот принцип занимал очень важное место, но особым образом ограничивался: называть можно было исключительно в честь предка умершего. Род Рюрика и его окружение переносят на Русь не только конкретные варяжские имена (такие, например, как Рюрик = Hrœrikr, Олег= Helgi, Игорь= Ingvarr, Рогволод = Ragnvaldr, Rögnvaldr, Якун= Hâkonr, Глеб = Gudleifr), но, прежде всего, свои специфические принципы выбора имени.

При этом имена ближайших живых родичей в скандинавской традиции в известном смысле находились под запретом. Этот принцип, судя по всему, и был в полной мере перенесен варягами на Русь. Иными словами, ни у скандинавов, ни у русских князей не называли именем живого отца или деда. Однако с точки зрения преемственности власти была чрезвычайно важна преемственность сына по отношению к отцу. В известном смысле имя отца сохранялось в отчестве, а отчеством обладал каждый князь из династии Рюриковичей (см. [Успенский Ф. Б. 2002. С. 65-110]). Иногда в источниках князь или несколько князей-братьев могут называться только по отчеству или по имени деда (Ольговичи, Ярославичи, Ярополчичи, Вячеславли внуци и т. д.). Именование по отцу и деду в подобных случаях ситуативно заменяет князьям имя, имена предков оказываются более значимыми, чем собственное имя.

Тем не менее, в системе именования Рюриковичей связь между предками и потомками демонстрировалась не только с помощью патронимики. На наш взгляд, на определенных этапах истории династии для манифестации этой связи (и, в частности, связи с ближайшим родичем, с отцом) использовался еще один особый прием, который мы могли бы условно назвать принципом варьирования родового имени. Имя сына могло воспроизводить лишь одну из частей имени отца, и имена сына и отца содержали, таким образом, как совпадающие, так и несовпадающие компоненты. Запрет на наречение именем живого отца в этом случае, несомненно, соблюдался. Однако подчеркивалась и важная для любого рода вообще, а для правящего рода в особенности, непосредственная преемственность по отношению к отцу. В определенном смысле при таком имянаречении имена отца и сына оказываются одновременно тождественны и нетождественны друг другу. Обычай же называть князя по имени и отчеству делал созвучие между их именами особенно наглядным, особенно очевидным (ср. Ярослав Ярополчич, Ярополк Ярославич, Изяслав Мстиславич, Всеволод Володимерич, Володимup Всеволодичи др.).

Действительно, прямое и полное воспроизведение имени предка исходно было связано с верой в реинкарнацию, с верой в то, что в новорожденном вновь оживает дух умершего родича1. Когда будущий наследник появляется на свет; а его отец или дед еще живы, невозможно представить дело так, что их дух переселяется в новорожденного. Тем не менее, родственники стремятся предусмотреть ту ситуацию, когда ребенок после смерти своего отца станет главой родa, получит родовое имущество и власть. Именно тогда станет особенно важным, что он с рождения является членом рода, прямым преемником и «продолжением» отца. Подобный подход к властным привилегиям в династической истории, по видимому, надолго переживает буквальную веру в реинкарнацию. Однако самый принцип варьирования родового имени достаточно архаичен и действует скорее на ранних этапах истории знатного рода.

Особенно широко такой принцип частичного повтора или варьировании родового (и, в частности, отцовского имени) известен у германских народов. Высказывалось предположение, что в некоторых германских королевских династиях варьирование основ как средство имянаречения поначалу преобладало над принципом буквального noвтора имени того или иною умершего предка2. Примеры подобного варьирования обнаруживаются уже в эпоху Великого переселения народов. Так, у вандалов король Гундегизель(Gundegisel) назвал своих сыновей Гуидерих(Gunderich) и Гензерих(Genserich). В свою очередь, один из его сыновей Гензерих дает своим детям имена: Хунерих(Hunerich), Теодерих(Theoderich) и Гензо(Genso). У Гензо был сын Геларих(Gelarich), который нарек своего сына Гелимер(Gelimer).

1 О подобного рода представлениях и их важности для имянаречения см. классические работы: [Storm 1893;Комарович 1960].

2 Из недавних работ об этом см.: [Le Jan 2002. С. 31-50] с указанием литературы.

Аналогичный вариативный ряд прослеживается в V в. и у восточных готов [Storm 1893. С. 205]. Здесь мы обнаруживаем у короля Теодемира (Theodemir) сыновей по имени Теодерих (Theoderich), Теодемунд (Theodemund) и дочь Амальфреду(Amalfreda). Из них Теодерих называет своих дочерей Теодегото(Theodegoto), Острогото(Ostrogoto) и Амаласунта(Amalasuntha), тогда как его сестра Амальфреда дает своим детям имена Амалаберга(Amalaberga) и Теодехат(Theodehat). Наконец, Теодехат подбирает для своих сыновей имена Теодегизль (Theodegisl) и Теодеиантис (Theodenantis)3.

Из приведенных примеров видно, что в этих германских династиях, где подавляющее большинство имен двусоставны, формируется набор излюбленных именно в данном роду основ. Часто имя составляется из двух таких традиционных для династии основ, иногда задействуется только одна из них, а второй компонент оказывается несколько более свободным. Не исключено, впрочем, что произвольность этого компонента иллюзорна и связана с недостатком наших генеалогических сведений. Ниже мы увидим, что в подобного рода именах одна из основ могла быть взята из отцовского имени, а другая из материнского.

В то же время достаточно часто у германцев принцип варьирования имени родича сочетается с принципом прямого повтора имен умерших предков. Так, на протяжении V — первой половины VI в. у бургундских правителей в Восточной Галлии трижды повторяется имя Годомар(Godomar) и дважды Гундобад(Gundobad). При этом в роду присутствуют и вариативные ряды Гислахар(Gislahar) — Годегизль(Godegisl) — Гизлахад(Gislahad), Сигимунд(Sigimund) — Сигерих(Sigerich) и Гундеух(Gundeuch) — Гундобад(Gundobad).

3 Аналогичный принцип варьирования родового имени присутствует у лангобардов в VI в.: у Аудвина(Audvin) был сын Альбвин(Albvin) и дочь Альбсвинда(Albsvinda), в VII в. у родителей по имени Гарибальд(Garibald) и Вальдрада(Valdrada) были сыновья Гундовальд(Gundovald) и Гримвальд(Grimvald); в свою очередь у Гундовальда были сыновья Гундоберт(Gundobert) и Ариберт(Aribert), y Ариберта сыновей звали Бертари(Bertari) и Годиберт(Godibert), a у Бертари — Кунинкберт(Kimincbert).

В раннем Средневековье такое же сочетание принципов варьирования имен родичей и буквального повтора имен умерших можно наблюдать у франков, в династии Меровингов и у ранних Каролингов. Впрочем, у последних достаточно скоро принцип буквального повтора явно возобладал. Более того, именно в династической истории Каролингов рано становится возможным и полный повтор имени живого отца. Подобное явление имело место в родовой истории многих правящих домов Европы, в частности, и у Рюриковичей (начиная с середины ХШ в.). Однако такой повтор родового имени живого отца характеризует существенно более поздний этап развития династического именослова, лежащий за пределами рассмотрения нашей работы. Отметим только, что реорганизация принципов имянаречения, вообще говоря, прямо или косвенно связана в правящих родах и с изменением (или попыткой изменения) порядка престолонаследия.

На англосаксонском генеалогическом материале принцип варьирования прекрасно прослеживается с VI по XI в. Здесь мы располагаем достаточным количеством данных, чтобы увидеть различные пути построения подобных вариаций. Так, здесь довольно распространены случаи, когда одна из основ имени отца повторяется в именах всех его детей: Эадмунд, например, называет своих сыновей Эадвиг (Eadwig) и Эадгар (Eadgar)4 (короли в конце X в.), а братьев епископа Эдильвини(Aediluini) (VII в.) звали Альдвини (Alduini) и Этельхун (Æthelhun), сестра же их, аббатиса, носила имя Эдильхильд (Aedilhild).

Повтор одной из основ иногда объединяет имена людей одного поколения. При этом имена мужчин в семье могут объединяться с помощью одной регулярно повторяющейся основы, а имена девочек — с другой. Ср., например, распределение имен в семье короля Мерсии Меревальда(Merewald) и королевы Эорменбэорги(Eormenbeorg) (вторая половина VII в.): их сын получает имя Мерефин (Merefin), тогда как дочери называются Мильдбурга (Mildburga), Мильдгита (Mildgitha) и Мильдрюд (Mildryd). Любопытно, что основа Mild-, содержащаяся в именах всех сестер, отсутствует в именах обоих родителей. 

4 Сыном Эадгара был Эадверд (Эдвард, Eadweard) Мученик. Следует вообще отметить, что у англосаксов принцип варьирования родовых имен вплоть до X в. доминирует над принципом буквального повтора имен умерших (ср. [Le Jan 2002. С. 43]). 

Иногда имя ребенка создается путем сложения одной из основ имени матери с элементом из имени отца. Так, сына Эльфгивы (Ælfgifu) и короля Этельреда (Æthelred) звали Эльфред(Ælfred). Подобный способ конструирования личных имен был отрефлектирован в источниках, относящихся к более позднему времени, когда самый принцип варьирования родительских имен уже требовал комментариев и объяснений. Вильям Мальмсберийский описывает такой процесс создания имени будущего епископа. Мать ребенка звали Вульфгева, а отца — Этельстан. Соответственно, их сын назван Вульфстаном: Pater Æthelstanus, mater Wlfgeua nominati <...> Puero Wlfstanus uocabulum datum; ex anteriore materni, et ex posteriore paterni nominis compositum. Spei felicis infans felici auspicio utrorumque parentum no-men mutuatur; qui utrorumque sanctitatem in se transfunderet... [WM. C. 4]. В начале XI в., когда Вульфстан появился на свет, такое имянаречение было вполне обычной практикой. Случаи подобного составления имен распространены еще в середине этого столетия: так, в 1046 г. в Суффолке родители по имени Эльфвине (Ælfwine) и Вульфгит(Wulfgyth) называют свою дочь Эльгит(Ælgyth), a в 1053 г. в Кенте Эадгева (Eadgefa) и Бридмер (Bridmer) дают своему сыну имя Эадмер(Eadmer).

Итак, даже при самом беглом обзоре можно убедиться, что варьирование родового имени у германцев было достаточно разнообразным. Чаще всего мы имеем дело с двусоставными именами, причем повторяться в следующем поколении могли как первые, так и вторые части таких имен. Хотя отцовскому имени, несомненно, отдавалось предпочтение, при варьировании могло использоваться также и имя матери, имена других живущих родичей. Вероятно, существовали и какие-то более тонкие механизмы образования новых имен в роду. Не исключено, что они несколько отличались от семьи к семье, от династии к династии. В данном случае для нас важно, что сам этот принцип со всей очевидностью был представлен у различных германских племен и народов. Многочисленные свидетельства о его бытовании охватывают период со времен Великого переселения народов до второй половины XI в., впрочем, как будет показано ниже, в некоторых родах он не утрачивает своей силы и позже, по крайней мере, до середины XII в.

Германский эпос и старшие рунические надписи сохраняют немало свидетельств о таких варьируемых родовых именах. Так, отца Сигурда (Sigurdr) Драконобойцы, как известно из «Старшей Эдды» и «Песни о Нибелунгах», звали Сигмунд (Sigmundr). В древненемецкой «Песни о Хильтибранте» мы обнаруживаем персонажа по имени Херибрант (Heribrant), который приходится отцом главному герою Хильтибранту (Hiltibrant). В свою очередь, сына Хильтибранта, согласно этому же источнику, зовут Хадубрант (Hadubrant). В англосаксонском эпосе «Беовульф» одним из действующих лиц является Хродгар (Hrodgar), сын Хеальфдэне (Healfdene). Брата Хродгара звали Хеорогар(Heorogar), a сына Хеорогара — Хеоровэрд(Heoroweard). В эпосе перечисляются и имена сыновей самого Хродгара: Хредрик(Hredric) и Хродмунд(Hrodmund). Примеры подобного рода легко можно было бы умножить, варьирующиеся ряды имен для эпической поэзии — явление, на наш взгляд, далеко не случайное.

С одной стороны, аллитерирующий строй германского стиха естественным образом требовал и аллитерирующего созвучия в именах. С другой же стороны, при выборе имени для реальных исторических лиц, несомненно, имела место ориентация на язык поэзии. Поэтический язык был «языком богов», языком выстроенным и оформленным. Личное имя, связывающее человека с его земными и небесными прародителями, обозначающее его место в мироздании, также принадлежало сакральному языку. Иными словами, генеалогический перечень является существенным элементом поэтического языка, а поэтический язык, в свою очередь, формирует, так сказать, эвфонический поход к выбору имени. В сущности, любой генеалогический перечень строился как поэтический аллитерирующий ряд. Такой «сплав» поэтического и исторического в сочетании имен мы можем воочию наблюдать в старшерунических надписях, где подобное аллитерирующее варьирование имен реальных людей заключено в достаточно жесткую формулу: ср., например, надпись на камне из Истабю (Istaby): HapuwulfR HeruwulfiRwraitrunaRþaiaR aftiR Hariwulfa «Хадувульф сын Херувульфа написал эти руны по Харивульфу».

Реальная практика имянаречения закреплялась в своего рода мнемонических формулах рунического и эпического текста, а эти формулы, в свою очередь, задавали образец для последующего выбора имен. При этом варьирование имен не ограничивается только повтором одной из основ имен живущих предков. Коль скоро речь идет о рунических надписях и поэтических текстах, мы имеем дело с созвучием родовых имен и, прежде всего, с аллитерирующим варьированием. В известном смысле, имя потомка должно было быть уподоблено по звучанию имени предка. Повтор одной из основ имени оказался крайне эффективным способом такого уподобления, тем более что он делал очевидным не только звуковое, но и семантическое сходство имен предка и потомка. Реализация этого способа у германцев не ограничивается исключительно королевскими домами. У разных народов он зафиксирован в генеалогической истории знатных, «родовитых» семей.

Генеалогии скандинавских родов, в которых принцип варьирования имени представлен исключительно широко, демонстрируют, как в одних королевских династиях он рано вытесняется принципом буквального повтора имени умершего предка, а в других королевских и некоролевских семьях интересующие нас принципы сосуществуют и взаимодействуют в течение длительного времени. Так, при всей сложности структуры имянаречения в норвежской королевской династии Х-ХII вв. можно, как кажется, утверждать, что принцип варьирования имен не играл здесь сколько-нибудь существенной роли. Между тем, у норвежских переселенцев в Исландию он, напротив, был в эту эпоху активно задействован. Обращаясь к «Книге о взятии земли» (Landnâmabôk), повествующей о заселении Исландии, мы находим, например, такие генеалогические последовательности: Торбьёрн(Þor-biörn) — Торбранд(Þôrbrandr) Асбранд(Asbrandr) — Вэбранд(Vébrandr), Торбьёрн(Þorbiörn) Торбард(Þorbardr) — братья Торарин(Þorarinn) и Торгильс(Þôrgils), Сэмунд(Sæmundr) Гейрмунд(Geirmundr) (ср. при этом имя его сестры: Торлауг) Сёльмунд(Sölmundr) — Гудмунд(Gudmundr), или Торлак(Þôrlâkr) и его сыновья Бергтор(Bergþorr) и Стейнтор(Steinþôrr).

У датских конунгов принцип варьирования, судя по свидетельствам «Беовульфа», был актуален в древности (см. примеры выше). В IX в. мы еще обнаруживаем этот принцип в именах королевских семей, но ко второй половине X в. его следы в правящей династия теряются, и он уступает место практике наречения в честь умершего предка. Однако рунические камни, оставшиеся на территории Дании и относящиеся к Х-ХI вв., свидетельствуют о сохранности принципа варьирования за пределами королевского рода.

В этом отношении интересную картину являют собой имена правителей Швеции. Здесь в династии Инглингов мы видим совпадение основ у некоторых легендарных конунгов, таких как Домальди(Dômaldi) и Домар(Dômarr) или Ингви(Yngvi, Ingi), Ингвар(Ingvarr) и Ингьяльд(Ingjaldr). В более позднюю, «историческую» эпоху мужские имена Иглингов не подвержены варьированию, в XI в. здесь, как и в других скандинавских династиях преобладают случаи буквального повтора имен умерших предков. Однако принцип варьирования остается в Швеции актуальным инструментом династической стратегии. С одной стороны, у самих Инглингов продолжают варьироваться основы женских имен. Так, Олав Эрикссон (Шведский или Шётконунг) называет своих дочерей от наложницы по имени Эдла — Астрид(Astridr < Asfridr) и Хольмфрид(Holmfridr)5 [Hkr. T. I. С. 457; Hkr. T. П. С. 162; Fms. T. IV. С. 179; OHm. T. I. С. 59; КЗ. С. 166, 228]. Кроме того, в имени его законной дочери Ингигерд(Ingigerdr) повторяется имя легендарного основателя династии Инг(в)и-Фрейра (Yngvi Freyr); как мы увидим ниже, использование этого имени и в дальнейшем окажется значимым для правителей Швеции.

5 Впрочем, в некоторых источниках Хольмфрид упоминается не как дочь, а как сестра Олава Шведского [ÔHm. T. I. С. 59]. Не исключено, что у Олава Шведского действительно была сестра с этим именем. В таком случае это означает, что побочная дочь конунга была названа именно в ее честь.

Нельзя не упомянуть также, что Ингигерд выходит замуж на Русь, за Ярослава Мудрого, и, по-видимому, принимает здесь христианское имя Ирина. Не исключено, что при выборе христианского имени для шведской невесты русского князя, наряду с прочим, учитывали и эвфоническую близость имен Иринаи Ингигерд.

Насколько можно судить из «завещания» Ярослава Мудрого, все его сыновья, остававшиеся в живых к моменту смерти отца и унаследовавшие от него власть над Русью, являлись также и сыновьями Ингигерд. Сыновья Ярослава Мудрого и Ингигерд получают имена, традиционные для рода их отца. При этом нельзя не отметить, что многие из этих имен содержат повторяющуюся основу -слав, о чем подробнее см. ниже. Вместе с тем один из младших детей Ярослава и Ингигерд был наречен Игорем. Имя Игорь, скандинавское по происхождению (Ingvarr), носил, как известно, один из первых Рюриковичей, сын основателя династии, и потому его появление в семье Ярослава не кажется полной неожиданностью. Существенно, однако, что между первым в династии Игореми Игорем Ярославичем лежат три поколения князей, среди которых мы не знаем ни одного носителя этого имени6, кроме того, Игорь Ярославич остается едва ли не единственным обладателем имени Игорьв роду Рюриковичей на протяжении всего XI в.

6 Строго говоря, мы не встречаем имени Игорьу сыновей, внуков и правнуков Игоря Рюриковича, т. е. у его прямых потомков по мужской линии. При этом в договоре с греками 944 г. упоминается, как известно, «Слуды Игоревъ нети Игоревъ.» [ПСРЛ. Г. I. С. 46]. На основании этого фрагмента не раз высказывалось предположение, что у князя Игоря был племянник-тезка. Если принять такое прочтение, то вероятной представляется гипотеза о том, что Игорь приходился Игорю Рюриковичу племянником по женской линии. С другой стороны, нельзя полностью исключить возможность того, что у Игоря Рюриковича был брат (родной или двоюродный), который нарек своего сына в честь живого родича-правителя, оставляя ребенка на попечение последнего. Подобные примеры нам известны из более поздней династической истории Рюриковичей (см. [Литвина, Успенский 2003]). Впрочем, существование таких родственников Рюрика не подтверждено никакими документальными известиями.

Возможно также другое прочтение фразы «Слуды Игоревъ нети Игоревъ», при котором в договоре фигурирует не два родича Игоря, а один — Игорь Святославич. Соответственно, родичем Игоря здесь назван Слуды, и в тексте лишь представлена его дополнительная характеристика. Он является еще одним посланником от князя Игоря, будучи одновременно его родственником.

Собственно говоря, у нас нет оснований определенно утверждать, какую именно степень родства отражает здесь славянское «нети», точнее, насколько оно терминологизировано в тексте договора. Словом «нети» мог обозначаться, как кажется, довольно широкий круг младших кровных родичей: 'потомок, внук, племянник, сын сестры' и т. п. 

Подобное воскрешение родового имени, долгое время остававшегося вакантным, — явление не столь уж редкое в истории европейских династий. Тем не менее, каждый такой случай обусловлен, как правило, особыми обстоятельствами, некоторой спецификой в ситуации имянаречения. В то же время, можно предположить, что к середине XI в. на русской почве была не вполне утрачена связь между исходным скандинавским Ingvarr и освоенным на Руси Игорь ...

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6 | Вверх

 

 

ПОДПИСКА НА НОВОСТИ


Предупреждение


Расписание


Отзывы

Мужское и женское сквозь призму сакрального


Наша страница ВКонтакте

www.vk.com/studio_name

СПИСОК КУРАТОРОВ «ШКОЛЫ ИМЕНИ» В ГОРОДАХ РОССИИ

 


Запрос на бланк именной генограммы


10 роковых ошибок, которые могут совершить родители при выборе имени для ребёнка

Подпишитесь на нашу рассылку, и мы Вам о них расскажем
* обязательно для заполнения
Close
  Напомнить позднее   Больше не показывать